Что интересного в поэзии Удмуртии?Лекция И. Кадочниковой. МоскваЛокализация взаимодействий«И для меня бы не было РоссииБез маленькой Удмуртии моей…»Ф. ВасильевИрина Кадочникова вложила в свой рассказ всё, что сама исследует и о чем пишет: имена, особенности поэтики авторов, интерпретацию текстов с филологической и лингвистической точек зрения и, конечно, анализ соединения языковых нитей, вплетаемых в одно литературное полотно современного поэтического текста, в котором точкой опоры чаще всего проявляется место. И это неудивительно.
Что же особенного в удмуртской поэзии сегодня?
Всё, что живёт внутри поэзии всегда и сегодня в частности: традиция и новаторство, тайные смыслы и сакральные мотивы, замкнутость и субкультурность, авторское восприятие места и речи, подвижность и многозначность языковых конструкций, ритмические вспышки, лингвистические эксперименты, проникновение одного языка в словарь другого – обмен и обогащение, меняющиеся ориентиры и сохранение регионального литературного наследия (созданного в своё время двумя знакомыми фигурами в литературе – Кузибаем Гердом и Ашальчи Оки).
Принято считать, что локальная литература малочисленна. Поэтов же, которые уже прозвучали благодаря публикациям, премиям или социальным сетям на региональном уровне и/или уже известных местной аудитории, немало. Но круг имён тех, кто признан за пределами Удмуртии, по словам Ирины, не так широк. Среди них: Сергей Жилин, Алексей Сомов, Денис Бесогонов, Александр Корамыслов, Марат Батрутдинов, Андрей Гоголев, Владислав Шихов, Андрей Баранов. Именно эти авторы выявляют характерные черты языкового пространства и аутентичного поэтического текста с его незыблемым культурным кодом.
Несмотря на то что реконструкция архаического сознания преобладает над процессом познания большого города для большинства поэтов Удмуртии, большей частью выходцев из деревень, главным местом на карте – город Ижевск – для удмуртских авторов XX и XXI века становится той таинственной точкой на карте, тем топонимом, который поэтизируется, отражаясь и осмысляясь в текстах вне зависимости от принадлежности к тому или иному поэтическому течению или школе.
Именно Ижевск воспринимается городом-домом, напрямую связанным с Удмуртией, с ее историей и культурными своеобразиями, что будет ярко просвечиваться в поэтических исканиях современных поэтов. Благодаря поэту и журналисту Олегу Хлебникову, чье творчество рождено восприятием города и сохранено в книге об Ижевске «Город», вышедшей в 1981 г., городская повседневность схвачена настолько тонко и точно, что следовать ему будут поэты следующих поколений: тщательно воспроизводить и старательно удерживать внутри поэтического высказывания ощущения, сомнения и смыслы существования человека среди городского шума и захлестывающего быта.
Алексей Арзамазов – удмуртский поэт и переводчик, автор более двадцати книг (монографии, учебные пособия, сборники стихов), писал об Ижевске как о городе-заводе, городе-тюрьме, городе-общежитии,
«здесь не хватает солнца, природы, спокойствия, человеческого тепла, понимания… город обманов, миражей, иллюзий, разочарований, внутренних распадов, пустот, предотвратить, заполнить которые, кажется, невозможно»…И действительно, городской текст Ижевска – текст смерти, текст распада, текст безвыходности. Именно поэты ухватывают этот образ города сложного, темного, индустриального, но одновременно и города язычников, для которых восприятие технологического прогресса мучительно, в частности, если перемены связаны не с культурными сдвигами, а с поглощением всего природного трубным дымом и мощью заводских зданий, вырастающих с ошеломляющей скоростью. От этого Ижевск – город, в котором не хватает воздуха, света и самой жизни.
Ирина Кадочникова отмечает, что русскоязычная поэзия Удмуртии представлена не коренным населением – это люди, которые включены в культурное поле Удмуртии благодаря неподдельному интересу к месту: они переезжают в Удмуртию, учат язык, погружаются в особенности культуры, традиций через обычаи и ценности края, через тесное взаимодействие с местным окружением и бытом, через литературу – их ассимиляция естественна и стремительна. Русские, живущие на территории Удмуртии, становятся частью удмуртской культуры, что способствует распространению забытого (или до конца так и не найденного, не прожитого) чувства гордости «быть удмуртом». Поглощение удмуртского языка русским, стеснение/вытеснение исключительности и ее основополагающих аспектов – увы, ретроспективная часть провинциальной истории.
Так, поэзия Сергея Жилина (человека с гитарой) проста и традиционна, и в ней прослеживается ярко выраженная, ничем и никем не сломленная локальная идентичность. И она, как для автора, так и для его читателей, неискоренима. Город Ижевск Жилин вписывает в исторический и культурный контекст как
«уникальный город с легендарной историей» (И. Кадочникова), на первый взгляд излишне провинциальный, но статный и увековеченный, например, в фотографиях:
«Шестидесятые… Весна. / Семья позирует для фото / На фоне простыни, к воротам / Которая прикреплена /», где сюжетные линии сравнимы (по словам Ирины) «с перелистыванием фотоальбома»: фрагментарная ностальгия по настоящему подлинному Ижевску, которого в реальности уже не существует.
Ижевск -
«Среди финских племен как Питер», - для Жилина – не только город-копия северной столицы, город оружейников, но и ускользающий и неуловимый город-призрак, познать который можно только через погружение в исторический контекст, заглянув в прошлое.
У Андрея Гоголева (просветителя, поэта и прозаика, шеф-редактора удмуртского журнала «Луч» с 25-летней историей), в поэзии эклектичной и часто примитивной, Ижевск снова предстает для читателя безжизненным и исчезающим:
«Город стекает в пруд, воды своё берут». Заводы вместо соборов. Вода. Тьма. Безнадежность. Ижевск воссоздан в
«Прогулочной поэме об Ижевске» как город мрачный, вычеркнутый из сознания, эсхатологически страшный и вымирающий.
«Вместо того / чавкает тихо вода / под уставшими плитами дамбы. /»Поэт Владислав Шихов (хорошо известный за пределами Удмуртии) преодолевает локальную замкнутость, но верность месту предопределена и основательна: почти во всех книгах Владислава Шихова много удмуртской лексики, мистических мест, которые известны каждому удмурту. Поэтические герои Шихова живут, как и у Жилина, в далеком прошлом: в средневековье, в античности. Осмысление Ижевска у Шихова происходит через возвращение в город из других времен и мест:
« /Привет тебе, ижевская хрущоба, / Идущие по Пушкинской тебя / Приветствуют гортанно и особо, / Как в водосточную трубу трубя, / И эхом отзывается утроба. /»Ирина Кадочникова пишет о Шихове в одной из своих работ, которая посвящена творчеству поэтов Удмуртии («Поэт в Удмуртии: литературная репутация и региональная идентичность»):
«сложный поэтический язык находится в сочетании с предельной семантической (в том числе интертекстуальной) нагруженностью текстов, «региональное» раскрывается как «внегеографическое», события современности интерпретируются сквозь призму библейских и мифологических проекций…»Мифологизация, свойственная поэтам удмуртского края, очень часто обращена к потерянному городу, к его не всегда благосклонному духу, к пережитому образу, надломленному временем и восполняемому исключительно прошлым. Есть только память.
Разрушает концепцию затерянности в прошлом, например, поэт Та. Репина – Татьяна Репина (филолог, лектор, преподаватель польского языка и русского как иностранного, переводчик, путешественник, организатор поэтических проектов и программ). Поэзия Репиной подсвечена кризисом локальной идентичности, связанной с пониманием и принятием себя. Невозможность для современного человека найтись в городском массиве здесь и сейчас – одна из преобладающих тем поэтики Репиной. Родившаяся в Ижевске, Репина сменила несколько городов. Она живет в постоянном поиске того самого
своего идеального места, отыскать которое – неудача за неудачей. Причина, по словам Ирины Кадочниковой, в том, что поэтесса не может обрести основополагающие для себя смыслы, без которых поэт не может себя идентифицировать. Поэзия Репиной – погранична, но в то же время существует вне границ, потому что таковые не определены, в какой бы город она ни перемещалась.
«Шаг через дверь наружу в ослепший город. / Падаю в пыльную лужу, в трамвайный холод. / Смотрит седой Калашников на ребенка. / Вокруг умирают статуи. Выстрелы в перепонках. / Струйкой спускаюсь к пруду на дно колодца / Медленно тают друг в друге два чайных солнца... /»Мир Репиной (в любом из городов) рассыпается, превращаясь в многомерное иллюзорное точечное «ничто», где всё вокруг двоится и не способно стать единым целым.
Особенностью поэтов удмуртского края, отмечает Ирина, – отсутствие стремлений взаимодействовать со средой, вписывать себя в современный контекст и социум (закрытость – отличительное свойство удмуртского менталитета). Но, например, Александру Корамыслову – поэту, активно включенному в современный литературный процесс, удается разрушить
«стереотипное представление о писателе из провинции. Автор, включаясь в литературную среду посредством виртуальных коммуникаций, инициирует процесс формирования его литературной репутации как репутации «известного писателя»… Однако поэт, несмотря на его включенность в общероссийский литературный контекст, на уровне творчества подчеркивает региональную идентичность». (И. Кадочникова«Поэт в Удмуртии: литературная репутация и региональная идентичность»)
.Александр Корамыслов – двуязычный поэт, его тексты построены на микшировании языков (русского и удмуртского), он мастерски владеет короткой формой – «танкетками» (двустишия с шестью слогами):
«что жизнь / улон-шудон» («жизнь – игра»). Ему удается, с одной стороны, высвободить «местный» язык и вывести его на иной озвученный уровень узнавания, с другой – привязать к удмуртскому языку русский, тем самым показав соприкосновение, взаимопроникновение, родство и уживчивость одного с другим. Находясь внутри иной культуры, Корамыслов вплетает отдельные слова, лексемы из двух языков в живую речь, демонстрируя способность чужого языка объяснять родной.
«В Удмуртии тает снег. / Однако же «уг» - не тает. И местное это «не» - / Давно меня угнетает. / Когда же наступит «да», / Когда же «оо» настанет? / Когда эта глыба льда / Под вашим Шунды растает? /» («уг» – не, «оо» - да, «шунды» – солнце).
К 2010 году явлением в удмуртской культуре становится этносаундтрек – попытка воспроизвести культурный код через смешение не только языков (удмуртского, русского и английского), но и музыки, визуализируя национальные особенности стиля. (Все мы хорошо помним российскую фольклорную группу из села Бураново Малопургинского района Удмуртии «Бурановские бабушки» и их ошеломительный успех на Евровидении в 2012 в Баку).
Поэт Богдан Афиногенов идет именно по этому пути. Вдохновившись родословной своей семьи, он выучил удмуртский язык и сегодня пишет на двух языках и стихи, и песни, а также активно ведет видеоблог и максимально присутствует в литературном поле как автор-билингв. О себе говорит так:
«Интерес к истории, культуре и языку рос, в итоге я переехал в Ижевск и поступил на исторический факультет. Во время обучения я начал читать книги по истории Удмуртии…Тогда же я открыл для себя удмуртскую художественную литературу. Логичным продолжением моего интереса к родной культуре стало изучение языка. До 18 лет я им не владел». (АиФ, 22. 29.05.2024)«Та кылбурьез (стихи) просты, как баклажан»… Тексты Афиногенова – языковая смесь: тот поэтический материал, который доступен для расшифровывания носителю языка или же тому, кто сознательно выбирает впитывать местный колорит через изучение языка и традиций, основываясь на возрождении и бережном хранении культурных истоков. Таким поэтам как Афиногенов необходимо отражать невымирание языка, его исключительность и неповторимость.
Если же читатель готов к рассматриванию разнофактурных нашивок на поэтическом полотне современности отдельной своеобразной области, такой как Удмуртия, для него всегда найдется журнальная периодика: региональный журнал «Луч», посвящённый современной литературе, культуре и искусству, где печатают русскоязычные тексты и переводы с удмуртского, «Ин Вожо» – двуязычный ежемесячный иллюстрированный общественно-политический и литературно-художественный журнал, или же «Кенеш», на страницах которого публикуются произведения известных удмуртских писателей, поэтов, журналистов. Знание удмуртского языка обязательно.
Ирина Кадочникова – внимательный, чуткий наблюдатель и исследователь эволюции удмуртского поэтического пространства. За два часа (если не считать тридцати минут, посвященных ответам на вопросы заинтересованной аудитории), у Ирины получилось не только расширить горизонт прочитывания локального поэтического текста, но и продемонстрировать широкий диапазон текстуального: от классического стиха до верлибра, от русской «луны» до удмуртского «шуинды». И какой бы ни казалась упрощенной и калькированной по обыденному представлению
«маленькая» Удмуртия, её урбанистическая мозаичность, непроглядная поглощающая глубина мутной водной стихии, меланхоличность и обособленность авторов – всё это ценно само по себе потому, что даже собирая
«беспорочного Сына Божия испытательный образец» (А. Гоголев), поэты Удмуртии изобретают себя, сохраняя свои корни, свою специфичность, свой голос, своё единство.
Ю. Сафронова01.08.2024Ссылка на материал: «Сетевая словесность», октябрь 2024:
https://www.netslova.ru/xroniki/begemot/kadochnikova.html← На главную